Распоряжение перебазироваться в Ара-губу исполнялась 130-й бригадой очень неохотно.
В Североморске до этих роковых времён про Ара-губу и не слышали. Тундра и всё… Для отмазки первым в ссылку был отправлен СКР-103. В этой глуши он представлял столичную бригаду противолодочных кораблей.
А тут с Балтики подоспели СКР-98 и СКР-87. Нюанс финансовый: СКРы после постройки на «Янтаре» так торопились в родную гавань, что не задумываясь, промахнули мимо Ары и, как оказалось, мимо полуторного оклада.
По закону полярные льготы представлялись только после прибытия в порт базирования. А 130-я бригада документально уже базировалась в Ара-губе. Суетиться в прибрежном плавании в Ару никому не хотелось, да и шансы составить компанию 103-му надолго или навсегда были необычайно велики.
Но в священном секретном писании — в вахтенных журналах обоих кораблей — их реальный маршрут был вахтенными офицерами отражён, как и положено. И финорганы в полуторном окладе, о котором мы мечтали на нищей Балтике, мотивированно отказывали.
Решение было было прямым и категоричным. На СКР-98 вырвали из засекреченного вахтенного журнала страницы и заменили на нужные с записью о получасовом заходе в Ару на пути в Североморск.
СКР-98 командовал В. Н. Пыков и такая решительность была в его стиле. На СКР-87 по-ступили компромиссно — откорректировали вахтенный журнал.
Текст вахтенного журнала писался фиолетовыми чернилами, и, ещё не забыв курсантские корректуры в увольнительных записках, мы легко смыли «ошибочную запись». Командир не руководил этим святотатством, но и не замечал. И секретность, которую на флоте берегли пуще девичьей невинности, не пострадала.
Но от судьбы не уйдёшь – очень скоро нам пришлось реализовать фальшивую запись. Получив суровую военную команду СКР-87 наконец пришёл в Ару.
Впервые
«Вот мы и в Хопре»[*]… Зима. Тёмная, беспросветная Ара-губа. Ещё нет причалов и береговой инфраструктуры подводников (они нескоро появятся). Тёмные силуэты сопок, смыкаясь, угрожающе нависли над кораблём.
У столичных офицеров стрессссс.
От местных (СКР 103) узнали, что городок Видяево в 8-ми километрах по лыжне. Стрессовый адреналин побуждал к действиям. Наверное, так себя чувствовали солдаты Кортеса, причаливши к Америке.
Стеф (командир БЧ-2 ст. лт. Стефанович В. А.) идёт к Юфелу (командир корабля капитан 3 ранга Ярошенко Ю. Ф.) и обосновывает необходимость закупиться для кают-компании.
В Североморске не успели. Аргументация убийственная: надо заесть стресс.
Юфел даёт «добро». За провиантом снаряжается экспедиция. Состав, конечно, неожиданный: Стеф – нештатный корабельный финансист и я — заведующий офицерской кают-компанией.
Лыжи одалживаем с соседнего СКР, там же получаем инструкции. И отправляемся на покорение провинции.
Видели бы вы, какой из Стефа лыжник! По дороге, в непрестанных падениях, он вспоминал Севастополь и училищную физподготовку, всех олимпийских богов и общую матерь, совсем не ориентированных на лыжи, несмотря на вроде бы заснеженный Олимп.
К нашему удивлению, несмотря на пробелы в физкультурном образовании, мы дошли до ближайшего, он же и единственного населённого пункта.
Посёлок Видяево лежал у наших ног, смирившись с разграблением…
Местный одинокий «Гастроном» нас удивил разнообразием сухого вина и полным отсутствием иного крепкого.
Сконфуженные продавщицы, безошибочно определив в нас новеньких, валили на губернатора (нач. гарнизона), установившего «сухой» закон. Поэтому вино было только сухое. Стеф гремел доспехами и требовал жалобную книгу. Нам даже устроили экскурсию в закрома. Но и там было лишь сухое.
Организмы, избалованные шилом, бастовали. Наконец мы взяли для кают-компании пачку печенья для Юфела (он был сластёна) и рюкзак сухого для офицерского состава.
Стоим на сопке. Впереди тьма арагубская, в ней исчезает лыжня, сзади внизу – Видяевка.
Стеф достал бутылку сухого и, как знаток немецкого, на безупречном Дойче прочёл: «Зоннер Кюст». Это при луне. Да, луна была. И был мороз -20.
Стеф сорвал обёртку и открыл бутылку. И опрокинул, как бравый пионерский горнист. Потом замычал. Затем с проклятьями оторвал бутылку от губ и сплюнул кровью. Обёртку из фольги он сорвал небрежно и… приморозился… Отдал бутылку мне и перевёл для невежд: «Зоннер Кюст» в переводе — «Солнечный поцелуй».
Когда нам уже порядком надоело пилить по этому мрачному безмолвию и стало казаться, что идём совсем не туда, мы сделали привал. Прикиньте, впервые в Аре, темень. Зима. Сомнительная лыжня…
Расцеловались, то есть распили ещё один «солнечный поцелуй». Стеф достал пистолет, он был командиром БЧ-2 [ракетно-артиллерийская боевая часть на корабле — примечание редакции]и не мог разгуливать безоружным. На лыжную палку мы надели варежку и стали по ней палить.
После первого же выстрела услышали вскрик и узрели мятущийся силуэт как раз позади нашей мишени. Силуэт хотел смыться, но нам позарез нужен был туземец, чтобы определиться по месту.
Абориген был здорово напуган нашей пальбой, но везуч. В него не попали.
После «солнечного поцелуя» он пришёл в себя и объяснился. Мы познакомились. Это был Володя Погорелый, начальник РТС СКР-103, впоследствии флагманский специалист 130-й бригады.
Он просто после рабочего дня шёл домой. На лыжах. Такой «сход» был у корабельных офицеров привычным. Метро, трамваи, автобусы в ту пору по Аре не ходили. Конечно, он не ожидал встретить конкистадоров в этой безлюдной местности. Но дорогу нам показал.
Офицерский состав корабля был приятно удивлён нашим возвращением.
Прибытие в Ара-губу было освящено сухим вином. Торжества не было. Чувство юмора не справлялось с дискомфортом. Не завоевателями мы себя чувствовали – сосланцами в тьмутаракань. Мы были задавлены темнотой, тишиной и неопределённостью.
Тогда никто из нас не мог предсказать будущего… Впереди нас ждала неизвестная долгая офицерская служба. Место старта — тёмная, неуютная Ара губа.
Стеф дослужится здесь до командира СКР «Жаркий».
А я проведу в этих благословенных местах в общей сложности лет 10.
«Поцелуй», похоже, оказался брачным.
Примечание автора: [*] «в Хопре» для незнакомых или забывших суровые реалии 90-х попросту значит в ж*пе.
